Джорджиана Девонширская: герцогиня-картежница

Она была самой знаменитой женщиной своего времени. Во Франции королевой мод была настоящая королева – Мария-Антуанетта. В Англии – не королева, а Джорджиана Кавендиш, герцогиня Девонширская. С Марией-Антуанеттой ее роднила не только светская популярность, но и патологическая склонность к азартным играм. Правда, Джорджиане повезло больше: Марию-Антуанетту ее карточные долги привели на гильотину, а герцогиня Девонширская благополучно прожила в блеске и роскоши, играя едва ли не каждую ночь.

Совсем недавно на экраны в России вышел фильм Саула Дибба «Герцогиня». Хрупкая, ослепительно красивая Кира Найтли сыграла Джорджиану Девонширскую, которую создатели фильма представили фигурой трагической: будто бы и муж ей достался равнодушный и жестокий, и любовью ей пришлось пожертвовать ради детей, и лучшая подруга ее предала... В общем, не жизнь, а сплошные страдания. Некоторые зрительницы даже всплакнули в кинозале, потому что фильм получился хороший, бедняжку Джорджиану жалко до слез. Но на самом деле все было совсем иначе.

Герцогиня Девонширская родилась 9 июня 1757 года в семье графа Джона Спенсера. Замуж за Уильяма Кавендиша, герцога Девонширского, она вышла 6 июня 1774. Ей было семнадцать, Уильяму – двадцать шесть. Она мечтала о браке с мужчиной, который сможет подарить достойную оправу драгоценности, каковой считала себя красавица Джорджиана. Но их брак не был счастливым.

Уильям Кавендиш стремился к тихим семейным радостям, любил жить в загородном поместье, всем светским удовольствиям предпочитал прогулки на природе и охоту. Ему нужна была жена кроткая, умеющая создать уют. И еще ему нужен был сын. А Джорджиана не могла дать ему ни покоя, ни уюта. Да и желанный сын – Уильям Джордж Спенсер – у нее родился очень не скоро, в 1790 году, когда брак с герцогом Девонширским уже почти распался. Уильям Кавендиш был несчастен еще и потому, что жить ему приходилось так, как хотела его жена: между Лондоном и аристократическим курортом Бат, посещая бесконечные балы и обеды, давая балы и обеды в своем доме.

Специфическая популярность жены совсем не радовала герцога Девонширского. Джорджиана была не просто известной, а скандально известной особой. Весь лондонский свет сплетничал о герцогине.

Обсуждали ее умопомрачительные наряды. Ее тюрнюры, плюмажи, тот особенный оттенок коричневого, который так шел Джорджиане, что его начали называть «девонширский коричневый». Она позволяла себе невероятную роскошь: даже подвязки и чулки герцогини были украшены вышивкой с мелкими жемчужинами и драгоценными камнями.

Не менее часто, но уже шепотом, обсуждались ее измены. Говаривали, что Джорджиана выбирала себе в любовники только самых интересных людей, например, знаменитого портретиста Томаса Гейнсборо или блестящего молодого политика Чарльза Грея...

А сколько пищи для пересудов давали ее собственные политические амбиции! Ведь для женщины это было уж совсем неприлично, даже хуже череды любовников.

Хотя, конечно, и это считалось не столь ужасным, как пристрастие Джорджианы к картам. Ведь она играла каждую ночь. Всю ночь напролет. Непонятно, когда эта женщина вообще спит? И когда умудряется посещать портных и парикмахеров, когда успевает изменять мужу, позировать портретистам, рожать детей?

Впрочем, первые ее роды как раз начались за карточным столом. Расклад у герцогини был удачный, и она не желала уходить, хотя у нее вовсю шли схватки, и все, кто присутствовал в тот день на игре у герцога Девонширского, были свидетелями шокирующего зрелища: Джорджиана хваталась то за карты, то за живот... Если бы ее муж не проявил решимость и не приказал двум служанкам унести Джорджиану в спальню, она бы, пожалуй, так за зеленым столом и родила.

Свет еще не видел такой заядлой картежницы, как Джорджиана. Она принимала приглашения в любой дом, где идет игра. Она требовала от мужа регулярно устраивать игорные вечера. Она ехала играть после бала, под утро, прямо в бальном наряде. Она способна была проиграть за ночь тысячи фунтов! Когда на лето весь высший свет выезжал в Бат, где игра шла еще азартнее, чем в Лондоне, Джорджиана засиживалась за картами до позднего утра, и яркий свет подчеркивал белила и румяна на ее усталом лице. То, что выглядело волшебно при мягком свете свечей, при дневном свете делало ее безобразной. Но Джорджиане было все равно. Несколько раз она падала в обморок от усталости прямо у игорного стола.

Джорджиана не брезговала даже визитами в игорный дом, что крайне редко делали другие дамы. Ее любимым заведением был «Замок Фортуны». Правда, нельзя сказать, что фортуна улыбалась ей очень часто. Это было общеизвестно: проигрывает Джорджиана больше, чем выигрывает. Но для нее был важен не выигрыш. Для нее была важна сама игра.

Герцог Девонширский, боясь разорения, ограничил суммы, которые получала на руки его супруга. Джорджиана могла за несколько ночей проиграть столько, сколько муж выдавал ей на целый год! Ее это привело в ярость, последовал дикий, совсем не аристократический скандал. Герцог сурово стоял на своем. Герцогиня же продолжала играть, но уже в долг.

В английской литературе Джорджиана до сих пор представала не жертвой мужского произвола, как в фильме, а безумной расточительницей. И это куда больше соответствовало истине.

«— Господи Боже, неужели это герцогиня Девонширская? — всплеснула руками Аллегра, глядя вслед ослепительной красавице, входившей в дом.

— Собственной персоной, — отозвался Браммел. — Насколько мне известно, она уже истратила свои карманные деньги за весь год. Несколько сотен тысяч фунтов. Боюсь, ей не слишком везет в игре.

— Откуда же она берет средства, чтобы все вечера просиживать за игорным столом? — удивилась Аллегра.

— У ростовщиков, друзей, родственников, иногда даже у первых встречных, — пояснил Браммел. — Она поистине неотразима и умеет так очаровать людей, что они теряют от нее голову и поощряют ее ужасный порок, хотя большинство знает, что у них нет ни одного шанса получить свои деньги обратно...» (Бертрис Смолл «Неотразимая герцогиня»).

Впрочем, куда чаще «долги чести» Джорджианы вынужден был оплачивать ее супруг, что не улучшало их отношений. Нельзя сказать, что Джорджиана совсем уж скверно относилась к своему мужу. Она понимала, что не способна дать ему то счастье, которого он хочет. В 1782 году в Бате Джорджиана познакомилась с обворожительной Элизабет Фостер. Дамы подружились, несмотря на разницу в общественном положении: блестящая герцогиня и провинциальная дворяночка. Миссис Фостер была на два года моложе Джорджианы, но успела хлебнуть горя. Ревнивый и вспыльчивый муж избивал ее, а когда Элизабет, не вынеся истязаний, сбежала, он лишил ее возможности видеться с маленькими сыновьями.

Джорджиана пригласила Элизабет Фостер (которую она называла Бэсс) пожить у них с Уильямом. Помимо личной симпатии и сочувствия, Джорджианой руководил еще и расчет: скромная Бэсс была женщиной именно того типа, который нравился Уильяму. И действительно, герцог Девонширский влюбился в подругу своей жены. Бэсс ответила ему искренней взаимностью. Герцог, задействовав все свое влияние, смог вызволить ее детей, и они росли вместе с его дочерьми.

В фильме показано, будто Джорджиана мучительно переживает предательство подруги, измену мужа. На самом деле герцогиня Девонширская сама все это подстроила и от души наслаждалась тем эффектом, который их трио производило в свете. Их странное «супружество втроем» по-настоящему шокировало общество. Герцог Девонширский на все торжества приезжал в сопровождении своей жены и любовницы.
Сожительствовал Уильям также с обеими. Их с Джорджианой сын Уильям Джордж родился уже в то время, когда у герцога была Бэсс. Причем Бэсс первая подарила Уильяму Кавендишу сына, записанного как Август Клиффорд, а следом родила еще и дочку Каролину. При этом Бэсс с Джорджианой оставались задушевными подругами.

Летний сезон 1791 года герцог и герцогиня Девонширские решили провести порознь: герцог с Бэсс и детьми – в поместье, Джорджиана со своим любовником Чарльзом Греем – в Бате. Осенью пришлось пожинать плоды: Джорджиана была беременна. И вот тут герцог пришел в ярость. Он даже сорвал со стены портрет Джорджианы, написанный другим ее любовником, художником Томасом Гейнсборо, и швырнул через всю комнату в направлении камина... К счастью, драгоценный портрет не пострадал. Джорджиана считала, что муж вполне может прикрыть ее грех, дав ребенку свое имя. К детям от Бэсс она же относилась как к родным! Но герцог потребовал, чтобы Джорджиана уехала в поместье, там тайно родила ребенка и отдала его в семью Чарльза Грея. Герцог Девонширский опасался, что родится мальчик. И если его сыновья умрут еще детьми, наследовать древнейшему роду Кавендишей будет ребенок Чарльза Грея. Этого Уильям Кавендиш допустить не мог. Беременность скрывали, хотя все равно о ней стало известно всему свету. Родилась девочка, записанная как Элиза Кортни. Но оставить ее в семье герцог Девонширский все же не пожелал. Она росла у своего родного отца. Правда, Джорджиана регулярно ее навещала и даже познакомила с ней своих дочерей от Уильяма Кавендиша.

...В первый раз Джорджиана простудилась в 1797 году, танцуя на балу в слишком открытом платье. Ее болезнь усугубилась тяжелой глазной инфекцией. Чтобы спасти герцогине Девонширской зрение, врачи сделали операцию, оставившую шрамы на ее лице. Но даже обезображенная, Джорджиана продолжала быть популярнейшей светской дамой. И заядлым игроком она оставалась до самой смерти.

А скончалась она 30 марта 1806 года от чахотки, ставшей результатом многочисленных простуд. Умерла на руках у верной Бэсс, благословив ее на брак с Уильямом Кавендишем.

Долги Джорджианы к моменту ее кончины были огромны. Уильям Кавендиш выплачивал их до своей смерти. Он ненадолго пережил Джорджиану и умер в 1811 году. Супружеством со своей обожаемой Бэсс он наслаждался всего два года. Герцога Девонширского не стало, а долги его первой жены все еще не были до конца выплачены. Их продолжал отдавать уже сын блистательной герцогини, Уильям Джордж Спенсер, всю жизнь ненавидевший азартные игры.